Голод

Я смотрю… На асфальт у себя во дворе. На зарплату доктора на 60 гривен большую, чем моя стипендия. На наше образование, откровенно, жестоко и быстро пущенное под откос. На нелегальное подсоединение к электросети всех особняков под Киевом. На то, что кто-то не ходит на работу целыми месяцами, получает зарплату и неплохо себя чувствует. И меня берёт злость. Ужасная, жуткая, бесконтрольная злость. Значит, с нами так можно? Значит, мы этого заслужили?

На политику. Где все равны и «оба хуже». На вопиющий безжалостный беспредел. На смену лиц, рукопожатия за кадром, откровенные бизнес- и проекты укрытия от закона в Верховной Раде. На заявления, что «я буду стрелять в каждого, кто осмелится мне помешать рушить памятник Ленину». Whats??

На детей, которые играют в компьютерные игры и им больше ничего не надо. На таких же «взрослых» детей.

На это. На убеждения, что все священники московского патриархата – гопники с Борщаговки. На присваивание себе права называть Клязьму Клизмой только потому, что она находится в России. Весь этот бездумный дебош и бесполезный накал страстей. На эти мысли, что ненавидя русских (или запад) мы сможем сделать мир лучше. Боже мой, неужели кто-то всерьёз верит, что нелюбовью к каким-то людям можно хоть кому-нибудь помочь? Допустим, себе в первую очередь?

Я смотрю и меня хватает злость. Такой режущей болью голода. Чуть повыше и левее. Голода действий, голода мыслей. Голода людей, которые знают ещё какую-то стратегию, кроме «терпеть». Голода горячих голов, меня, вас, нас всех вместе. Голода тех, кто будет копать выше обычной политики.

Технологии споров, разбазаривания энергии и специальное навязывание людям ценностей. И кто-то же таки да, до посинения бьёт себя кулаком в грудь за дядю, которого он даже ни разу в жизни не видел. Который капля в мировой политике, как и Украина. А, нет, стоп, он исполняет план по массировке общества, по отупению и рассоединению.

Я смотрю на это всё и злость прихватывает меня, сгибает пополам и заставляет дёргаться в эпилептических конвульсиях. Потому что у них получилось. Потому что они добились. Потому что мы спорим по глупым вопросам несуществующей политики. Спорим так, как будто это что-то большее, чем вечерний разговор на пути домой из театра. Потому что мы все вместе – не вместе, а безмозглая бесконечная масса баранов, которым даже неведомо, что значит быть по-настоящему образованными.

Но если у человека нет выбора, разве он тогда человек?